Карта стоек

Реутов. Новости..

Онлайн
трансляция

Яндекс.Погода

вторник, 12 ноября

дождь+7 °C

Онлайн трансляция

Воспоминания дочери об отце-фронтовике: Тимофей Севостьянов

07 мая 2019 г., 11:07

Просмотры: 731


РЕУТОВ. 07 мая. IN-REUTOV.RU Воспоминания Натальи Севостьяновой об отце продолжают серию биографий реутовчан-фронтовиков.

Севостьянов Тимофей Афанасьевич родился весной, 1 мая 1926 года, в хуторе Терновом Ростовской области, как говорила моя бабушка Прасковья Тимофеевна, «в борозде». Может быть, потому и чувствовал неразрывную связь со своей землёй всю жизнь.

Семья крепкая – большая, трудолюбивая – одним словом, казаки.

Своего деда мой папа никогда не видел – знал только по рассказам бабушки Акулины Артемьевны, у которой ходил в любимчиках. Как сделает что-то хорошее, так бабушка обязательно скажет: «Вылитый дед Тимофей!».

Деда Тимофея и бабушку Акулину не только в Терновом, но и в близлежащих донских хуторах долго помнили. Трудолюбивые, независимые, непокорные, да ещё умеющие врачевать. Дед Тимофей – полковой лекарь, бабушка – травница. Дед до революции не дожил. Бабушка, когда всё, что было добротно построено дедом (кроме дома, в котором обитала многочисленная семья), забрали в колхоз, с представителями новой власти не миндальничала – документы требовала. Все думали: не простят, отправят старуху, как и её старшую дочь Марфу, в Сибирь (у Марфы с мужем паровая мельница была, потому несколько лет после раскулачивания провели в землянке в сибирской тайге, где муж так и сгинул), но бабушку не посмели тронуть. Бабушка Акулина Артемьевна до конца жизни прожила в родных стенах со своей младшей дочерью Прасковьей, её мужем и детьми.

Папин отец Афанасий Логвинович Севостьянов, как и бабушка Акулина Артемьевна, тоже был человеком  не робкого десятка. Как Григорий Мелехов из шолоховского «Тихого Дона», во время революции и Гражданской войны метался от белых к красным, но никогда не вспоминал те годы, во всяком случае, вслух. В колхоз не вступил: не захотел отдавать председателю своего тонконогого жеребца с белой звёздочкой во лбу. Скрепя сердце, продал его в станице и ушёл в совхоз за семь вёрст от дома. Работал честно, на износ – впрочем, как и все тогда.

Время было голодное, трудное. Один папин братишка умер через несколько месяцев после рождения, старшая сестра от голода слепла. Когда маму Прасковью Тимофеевну в колхозе за хорошую работу премировали поросёнком (у которого, казалось, не было никаких шансов вырасти), выхаживали хрюшку все вместе. Моему маленькому тогда папе, мальчонке, прозрачному от недоедания, в обязанность вменялось каждый вечер ходить на другой конец хутора за бутылочкой молока, чтобы в следующую зиму было чем кормить семью. Как ни хотелось сделать хоть глоток из той бутылочки – не позволил себе ни разу. А вот потом, когда уже солёное сало лежало на подловке, мальчишки озорничали: лёжа на тёплой печи долгими зимними вечерами, отрезали себе по тоненькому кусочку и, как им думалось, незаметно его ели. Наверное, и родители, и бабушка – строгие староверы – видели, что дети не соблюдают рождественский пост, но ничего не говорили.

Работать папа наравне со взрослыми стал рано: ещё шестиклассником был назначен учётчиком в колхозе. Странно, но к такому по нынешним меркам «несмышлёнышу» хуторяне относились с уважением. В общении с людьми помогали сформированный родителями и бабушкой характер, трудолюбие, природная порядочность и рано проявившиеся организаторские способности.

Когда началась Великая Отечественная война, папе было пятнадцать лет.

До того момента, как его призвали в Красную армию, было отступление с другими хуторянами, бомбёжка (помните, как у А. Фадеева в «Молодой гвардии»?), возвращение (вернулся домой живой, но без вещей), немецкая оккупация, закончившаяся освобождением. В 1943-ем всех хуторских стариков и мальчишек немцы собрали и заперли в амбаре, хотели сжечь, но не успели. Когда Красная армия пошла в наступление, фашисты сами еле унесли ноги – им уже было не до карательной акции.

Воевал папа с 1943 по 1945 годы. В 1943-м моя бабушка Прасковья Тимофеевна провожала его от станицы Милютинской до Белой Калитвы. Шла пешком, не сетовала на судьбу, истово молилась, верила, что Бог сохранит на ратном поле и мужа, и сына.

Папу сначала направили в пехотное училище, но потом решение изменили − стал другим и маршрут следования. Теперь это был город Энгельс, что на Волге под Саратовом. Здесь находилась не только лётная школа, но готовили и артиллерийские расчёты.

Вот передо мной первая папина фронтовая фотография. Семнадцатилетний юноша в гимнастёрке выглядит лет на четырнадцать. Я узнала историю этого снимка, который хранится в нашем семейном альбоме, когда по телевидению демонстрировали фильм «Штрафбат». Только тогда папа рассказал, что случилось в далёком 43-ем.

…Бабушка в письме попросила папу сфотографироваться, прислала денег. Папа отпросился в увольнительную в город. Его отпустили. Сфотографировавшись, папа зашёл на рынок, купил кружку молока – денег только-только хватило. Но тут патруль. Задержали. Стали выяснять, как он оказался вне расположения части. Попал бы в штрафбат, если бы не девушки-комсомолки из соседнего батальона, которые с уверенностью заявили перед строем, что Севостьянов не мог в силу своей дисциплинированности уйти в самоволку. В штрафбат не отправили – заменили гауптвахтой. Потом без единого замечания отслужил шестым номером в орудийном расчёте до 1945-го. 

Со своими однополчанами с боями дошёл до Бреслау. Вторая фронтовая фотография сделана уже там. Папа часто вспоминал фронтовых товарищей, иногда они встречались.

Настольной книгой моего папы была «История Великой Отечественной войны». Когда появился интернет, мы много времени с ним проводили на сайте «Подвиг народа». Несколько раз папа перечитывал роман М.А. Шолохова «Они сражались за Родину» − говорил, что в нём показана правда войны. Любил слушать военные песни, смотреть документальные фильмы, пересматривать в альбомах фотографии военных корреспондентов. Не пропустил ни одной телевизионной трансляции парада 9 Мая и, пока мог ходить, ни одного митинга у Вечного Огня в Реутове. 9 Мая к папе  приходили гости – его ровесники (но их с каждым годом становилось всё меньше) и молодые сослуживцы. Вместе вспоминали своих отцов и дедов-фронтовиков.

День Победы – любимый папин и мамин праздник.

Мама тоже пережила войну, и на её долю досталось немало лиха: отца призвали в армию в первые военные дни, семью из Гомеля эвакуировали, так как в городе начались бомбёжки. А потом Сибирь. Похоронка. Работа в колхозе. Учёба в школе. Голод, и как следствие – временная потеря зрения. Победа и возвращение в родной город через долгих четыре года. Работа на заводе. Встреча, любовь, свадьба – и почти семьдесят лет вместе, рука об руку, в радости и в горе…

Когда мама с папой поженились в 1948 году, папа ещё был рядовым. Это потом он окончил военное училище. Служил в Московском округе ПВО. Сначала в ракетных войсках, потом в строительных. По профессии военный автомобилист, папа всегда мог организовать безупречную работу автотранспорта и личного состава. На службе к нему относились с уважением и немного побаивались: говорил то, что думал, слов на ветер не бросал, работал, не считаясь со временем, и того же требовал от подчинённых (считал, кстати,  что дома тоже должна быть во всём дисциплина). Многие полагали, что у него тяжёлый характер. Может быть, это и так, но лишь отчасти. Всё оправдывало его умение жить для других – и это  до последней минуты: он, как хороший шахматист, думал на несколько ходов вперёд.

Показательна во многих аспектах папина командировка на целину. Под его руководством тогда оказались десятки машин и людей из разных воинских частей округа. Мама очень волновалась – первый раз папа уехал так далеко, в казахские степи. Рассчитывать на помощь высшего командного состава молодому капитану не приходилось, да и не приучен был смолоду – важные решения умел принимать сам. Пребывание на посту все двадцать четыре часа в сутки дали свои результаты: вопреки многочисленным соблазнам, солдаты ни разу не нарушили устава, план не только выполняли, но и перевыполняли, за отличную службу были представлены к наградам. Красное знамя автороте вручал первый секретарь ЦК компартии Казахской ССР Д. А. Кунаев.  Об этом папа рассказывал с удовольствием неоднократно. А вот о том, как удалось ему добиться, чтобы с целины личный состав вернули в Московский округ ПВО в нормальных вагонах, а не в теплушках, я слышала лишь однажды. Папе пришлось пригрозить начальнику железнодорожной станции (помните, как булгаковский полковник Най-Турс выбивал из интенданта полушубки и валенки для своих солдат? – у папы случилось всё примерно так же). Даже близкие и друзья не знали об этом, но цель была достигнута: никто не заболел, настроение ни у кого не испортилось – люди чувствовали, что к ним по-человечески относятся не только на словах, но и на деле.

Что папа привёз для себя с целины? Некоторые не могли поверить, что не автомобиль, а только переходящее Красное знамя, впечатления, гордость за своих ребят, чувство хорошо исполненного долга и столько денег, что хватило на покупку швейной машинки «Подольск» (мы-то с сестрой хотели, чтобы папа купил новый радиоприёмник с проигрывателем, а папа привёз швейную машинку и с казал, что маме она нужнее)…

И так практически во всём.

Умел папа держать данное слово. До конца жизни был верен однажды данной присяге. Вступив в ряды КПСС после войны, считал себя коммунистом и тогда, когда СССР уже распался, коммунистов бранили все кому не лень, а парторги и секретари ЦК прилюдно сжигали свои партбилеты.

До последнего дня папа сохранял ясный ум и активность.  Так случилось, что когда он вышел в отставку, довелось ему какое-то время работать в городской администрации. Многие его хорошо знали, помнили, и 9 Мая, приходя поздравлять, невольно отчитывались перед рядовым ветераном о том, что хорошего смогли сделать для города и горожан.

Вот такой он был, мой папа. Без громких слов. Отчаянно любивший жизнь. Честно прошедший военными дорогами (пережитые невзгоды отозвались в старости многочисленными болезнями). Честно служивший своей стране (сорок один год в армии – от рядового до полковника). Солдат Победы. Созидатель, не понимавший, как можно жить только для того, чтобы потреблять.

Таким он и ушёл 16 декабря 2018 года. Таким и запомнится.

 

Наталья  СЕВОСТЬЯНОВА 

Читайте также:  Живые свидетели войны: Ариадна из блокадного Ленинграда