Реутов. Новости

Онлайн
трансляция

Яндекс.Погода

среда, 15 августа

пасмурно+26 °C

Онлайн трансляция

Командир и наставник Герман Грачев рассказывает о подлинной цене мирного неба над головой

22 февр. 2018 г., 16:20

Просмотры: 733


23 февраля в День защитника Отечества мы узнали о жизни военных, скрытой от глаз простого гражданского человека. Знание того, как справиться со своими страхами или выйти из безвыходной ситуации, пригодятся каждому и в обычной жизни.

Фото из личного архива Германа Грачева


Гость редакции Герман Грачев - лейтенант запаса Вооруженных Сил России. Начинал он военную службу солдатом-срочником в десантных войсках. На дворе стоял 1995-й год. Первая чеченская компания набирала обороты. Минометные обстрелы и горящие здания Моздока ворвались в жизнь Германа через полгода после призыва. Потом был Грозный, а затем – контр-террористические рейды по всей республике. Отслужив срочную службу, Герман Грачев поступил в Рязанское высшее военное командное училище.

- Долго ли вас мучил страх на войне?

- Со временем страх притупляется, но на самом деле никуда не уходит. Но это нормально. В такой ситуации его испытывают все – раз, во-вторых, он бережёт от необдуманных действий, заставляет просчитывать и видеть новые ходы. В моменты затишья мы расслаблялись, конечно, пели под гитару армейские песни.

- Почему война не остановила вас в решении стать кадровым военным?

- Это просто была мечта со школьной скамьи. Считаю, что именно армия делает мужчину мужчиной. До этого я готовился и к поступлению в Суворовское училище. Но развал СССР сказался на этом решении – военные превратились в один их самых социально незащищённых слоёв населения. Поэтому сначала я поступил на монтажника радиоаппаратуры.

- Что теряет человек, не попавший в армию?

 - Закалку тела и духа. Армия учит принимать самостоятельные взвешенные решения, самому находить выход из критических ситуаций. Она как бы перерезает домашнюю пуповину.

 - Можете вспомнить какие-нибудь армейские байки?

 - Интереснее реальные случаи. Мой первый прыжок с парашютом запомнится мне навсегда. Я был 4-м по борту. Пошла команда приготовиться, а я не могу встать - ножные обхваты парашюта зацепились. То встану, то сяду, командир смотрит на меня изумлённо. Уже звучит команда на выброс. Первые прыгают. Я смотрю, а они уходят как в бездну. Думаю – сейчас я дойду до рампы у люка и просто вцеплюсь в неё намертво, не дам себя оторвать, не прыгну ни за что. По инструкции мы делаем шаг правой, полшага влево и прыжок. Прикинул – сейчас шагну и вцеплюсь. Но едва я шагнул, поток воздуха просто вырывал меня из самолёта. Лечу, небо и земля меняются как в калейдоскопе – меня закрутило. По правилам я должен отсчитать - 501, 502, 503.  То есть три секунды - и дёрнуть кольцо. Мне удалось досчитать аж до 521 – после у меня такого не получалось ни разу. С трудом всё же собрался. Дёргаю кольцо парашюта. Неудачно – тугое, усилия должны быть как при рывке 16 килограммовой гири. Дёргаю ещё раз. А парашют не раскрывается! Так мне показалось поначалу, ведь до наполнения его купола воздухом должно пройти ещё 2 секунды. За эти два мига вся моя юная жизнь пронеслась передо мной как кинолента, точь-в-точь, как рассказывают об этом пережившие аварию. Но тут парашют раскрылся. Слава Богу, лечу. Вижу, внизу у аэродрома, куда я должен приземлиться - стог сена. Вот, думаю, удачное место для посадки! Подлетаю ближе, а из него торчат четыре жерди и поверх брошены вилы. Приходится совершать маневр и приземляться прямиком в терновые заросли, растущие по краю аэродрома. Такой вот адреналиновый опыт!

- А правда, что есть статистика  жизни десантника в реальном бою – 45 секунд?..

- Ну, мы две минуты летим для начала, какие уж 45 секунд. На самом деле тут как с танком – есть, да, статистика, что в бою он отстреляет столько-то, пробег у него максимальный такой-то. Но каждая боевая машина на самом деле живёт свой индивидуальный срок в зависимости от действий экипажа, противника и множества иных факторов. Многие мои друзья-десантники живы до сих пор и готовы действовать по первому приказу.

- Можете дать совет какой-то ребятам, которых ждут горячие точки?

 - Во-первых, я искренне надеюсь, что они туда не попадут. Сейчас подобным занимаются кадровые профессиональные военные с соответствующим уровнем подготовки. «Срочников» это не ждёт в ближайшее время. Но если всё же говорить о внутренней психологической подготовке – лучше не отлынивать от занятий в «учебке». В бою времени на стажировку не будет. Всё должно быть доведено до условного рефлекса на подсознательном уровне. Часто во внештатной ситуации бывает так, что подумать не успел, а нужное действие уже сделано спонтанно. Едва выйти из-за парты и вновь попасть на учёбу психологически тяжело. Но учиться здесь всё равно надо. Потому что военная наука отвечает не за грамматику и арифметику, а непосредственно за жизнь и смерть человека.

- Некоторые в соцсетях сегодня активно пропагандируют войну в духе «можем повторить», «мочи их всех» и т.д. Как вы к этому относитесь?

- Это «диванные войска», которые не понимают, о чём говорят, именно потому, что сами на войне никогда не были. Никто из тех, кто прошёл боевые действия, не будет требовать их ещё и ещё. Даже перешагнуть барьер, чтобы совершить первый выстрел в противника – очень тяжело на самом деле. У меня, к счастью, не было прямых столкновений. Я действовал в группе, где всё это сглаживается, и в душе надеюсь, что я никого не убил.

- Говорят, что чеченцы – лучшие воины в мире.

- Подробно останавливаться на этом не буду. Скажу лишь, что в каждой армии есть сильные бойцы. Шла контр-террористическая операция. Боевики были на своей территории, знали каждый уголок. В этом им было легче, чем нам.

- А пост-военный синдром правда существует или люди сами себя накручивают? Есть разные мнения на этот счёт.

- Тяжело сказать, есть он или нет. Мне кажется, многое зависит от того, насколько глубоко человек носит свою войну в себе. Бывает, и снится, и в компании, бывало, сидишь – уходишь в воспоминания, погружаешься в себя. Но у каждого, по-разному, видимо. Ещё про агрессию в таком контексте говорят часто. По-моему, во многом она  результат окружающей среды.

- Правда, что тяжело возвращаться к мирной жизни?

- Да, это тоже своеобразный стресс. У него немного другой характер, но обратная адаптация все равно ощутима. Мирная жизнь сложнее. На войне всё проще и понятнее – тут свои, а там враг. И всегда рядом свои, которые прикроют спину, кого прикроешь ты. А тут неизвестно чего ждать, кто свой, а кто нет. Порой и «друг» может оказаться «вдруг». Но вообще, когда несколько пуль у головы просвистело, и ты побывал в шаге от смерти, к обыденной жизни легче относишься. Чего дёргаться попусту, ведь, как говорится, все под Богом ходим.

Михаил ГОРЯЧЕВ

Фото из личного архива Германа Грачева